Кино-Театр.ру
МЕНЮ
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру
Кино-Театр.ру мобильное меню

Павел Руминов: «Мы живем в средневековье с айфоном»

интервью >>

В рамках научно-популярной конференция SEXPROSVET 18+ состоялся показ скандального фильма «Машина любви» Павла Руминова. Мы встретились с одним из самых разговорчивых режиссеров отечественного кинематографа, радикалом от мейнстрима, обладателем главного приза «Кинотавра», киноманом, музыкантом, убежденным буддистом, автором «Мертвых дочерей», «Я буду рядом», «Дизлайка» и «Статуса: свободен», поговорили о сексе, кино, внутренней свободе, Звягинцеве, маргиналах и узнали сколько нужно секунд, чтобы начать жить сознательно.

Павел Руминов: «Мы живем в средневековье с айфоном»

Как вам пришла в голову задумка фильма «Машина любви», и почему он получился именно таким, во многом скандальным и провокационным?

Этот фильм - естественное продолжение меня, и я не вижу в нём ничего скандального. Когда ты начинаешь говорить на темы, которые почему-то табуированы в нашем обществе, то ты сразу отправляешься в гетто, туда, в уголок к маргиналам. Все начинают думать, что ты специально делаешь ставку на эпатаж, а ты просто снимаешь кино. Это идёт ещё с каких-то древних времен, когда людям надо было тратить куда больше сил на защиту своей территории и своих правил. Сегодня с этим, слава богу, намного проще. В будущем то, что сегодня большинству кажется ужасным, будет восприниматься как что-то невинное.

Была ли у вас идея, или кадр, образ, с которого всё началось?

Создание фильма всегда связанно с моим внутренним состоянием, с теми импульсами, которые формируются у меня внутри. Мне очень важно на эти импульсы отзываться, потому что, если на эти сигналы не обращать внимания, то так никогда и не узнаешь о той таинственной миссии, которая изначально заложена в каждом из нас.

Вы можете определить, где находится грань между порно и искусством?

Кино для меня – это космический корабль, телепорт, сверхзвуковой поезд. Оно уносит меня туда, где нет определений. Эволюция происходит внутри, а не снаружи. Гаджеты, технологии - это не так важно, как эволюция смыслов. Во многом мы сегодня живем в средневековье с айфоном. Искусство – это беспощадная борьба, где ты один на один с самим собой, со своими идеями, шаблонами и моделями поведения. Это настолько мучительный и кровопролитный процесс, что ты ни на секунду не задумываешься о том, как это воспримут, или какое отношение будет у людей к той форме, в которую ты это извлекаешь.

Но так или иначе, это переживание вылилось в фильм, который требует от зрителя значительной подготовки…

Сегодня кино – это многомиллиардная индустрия, которая прежде всего занимается развлечением и отвлечением. Все виды психотропных веществ, алкоголь, пропаганда и кино, в том виде, в котором мы можем его наблюдать в многозальных мультиплексах, создаются для того, чтобы человек как можно скорее утратил связь со своим нутром, прожил всю жизнь, ни разу не откликнувшись на этот зов. Мне захотелось сделать фильм таким, чтобы я сам уловил эту связь, а люди, которые будут его смотреть, хоть ненадолго настроили свой аппарат восприятия.

Есть ли какое-то упражнение для этой настройки?

У нас довольно быстрая реакция, мы почти сразу готовы на всё дать ответ, у нас по любому поводу есть мнение. Есть одна книга, и там говорится, что для осмысленного решения, чтобы ответ к тебе пришел не на уровне инстинкта, нужно всего лишь выдержать паузу, просто подышать, всего 4 секунды. И тогда решение будет гораздо более взвешенным и точным. Надеюсь, что перед просмотром моих фильмов люди находят эти 4 секунды.

Фильм официально выложен в сети, и сам факт его существования у многих вызывает негативную реакцию, как вы к этому относитесь?

Я говорю о тех желаниях, которые есть у каждого, просто кто-то хочет закрываться от них различными шаблонами, которые у них появились от столкновения с различными общественными институциями. Есть и обратная сторона: мы получаем позитивный и глубокий фидбэк, которого, если честно, даже и не ожидали. Не может фильм нравиться 100% людей. У каких идей или явлений было стопроцентное одобрение? У Гитлера? Больше всего одобрения у идей, которые связаны с консерватизмом, конформизмом и насилием, и мы можем увидеть это сегодня по рейтингам ТВ-шоу. Скорее это я готов назвать порнографией. Порно – это когда человека показывают в диком и неестественном для него состоянии, делая из него объект наблюдения, и выводя его личность за скобки.

Павел Руминов: «Мы живем в средневековье с айфоном»

У вас своего рода борьба с ханжеством?

C ним не надо бороться, оно – следствие, а не причина. Сегодня у нас в стране порно запрещено, и снимают его люди, которые находятся вне закона. Из-за этого происходит большая путаница, и у людей появляется чувство стыда и неприятия. В древности были общества, которые намного спокойнее относились к сексу и не загоняли его в подвалы. Мы сегодня катастрофически избалованы информацией, можем сидеть на кухне и рассуждать, как что-то было в любую эпоху, не бывав там и не прочувствовав ситуацию, а просто приняв факты из книг или документальных фильмов за чистую монету, хотя понимаем, что порой они были созданы людьми тоже весьма далекими от тех событий, но тем не менее придавшим им собственное эмоциональное прочтение.

Можете дать пример книги или документального фильма, которые для вас стали теоретической основой?

Я сейчас читаю книгу «Секс на заре цивилизации», и там авторы, весьма либеральные люди, которые доносят мысль, что не всегда секс должен быть в зоне табу, и что моногамия не всегда была доминирующей. Если бы моногамия была единственно верной идей с точки зрения эволюции, физиологии и так далее, то почему сегодня мы, люди 21-го века испытываем столько проблем с её реализацией?

В этой книге не рассказывается, как появились нетрадиционные формы секса?

(Смеется) К сожалению, нет. Но я думаю, это всё исходит из человеческой тяги к исследованиям. Наше любопытство – это же мощнейшее оружие, которое и позволило нам подчинить себе природу. У людей была изначально не самая выгодная позиция относительно животных, нет клыков, когтей и так далее, только мозг.

К какой аудитории вы обращаетесь прежде всего? Как вы себе представляете идеального зрителя? Как он взаимодействует с вашим кино?

Мне сложно об этом говорить, потому что я не могу делить людей на категории. «Машина любви» обращается к чувственному аппарату, и вопрос только в том, работает ли передатчик на другой стороне. Мы постоянно разрываемся между арт-хаусом и мейнстримом. С одной стороны, нам нужны уникальные эмоции и поступки, а с другой, нам нужно быть ближе к другим, быть такими же, как все. Поэтому, по большому счету, жизнь каждого из нас это как фильм братьев Коэн. Мы в одиночестве в этом космосе наблюдаем борьбу души и ума, желаний и запретов, всё это разрывает нас на части, поэтому мы хотим прибиться к чему-то простому понятному и надежному, у чего никогда не будет второго дна или альтернативной трактовки. Но увидим ли мы тогда правду? Мой фильм говорит о жизни гораздо точнее, чем например, «Чудо-женщина». Мы не можем засунуть голову в песок, как минимум, потому, что мы недостаточно гибкие для этого. Вместо этого мы засовываем голову в фильмы, которые говорят нам, что есть общие идеи и общие ценности, которые должен разделять каждый, и не важно, чего он хочет на самом деле.

«Машина любви» - фильм, который призывает к диалогу? Какие ещё фильмы обладают, по вашему мнению, этим качеством?

У нас получилось интересное сочетание темы и формы, они помогают друг другу, и фильм получился весьма проницаемым и открытым. Мне хотелось экспериментировать, смешивать, я хотел, чтобы там было что-то от Годара, что-то от Сокурова, что-то от фон Триера, советское кино… Тут вопрос киноязыка, и для меня главной задачей было сделать так, чтобы переход от одного языка к другому был бы максимально естественным. Язык и секс неразделимы, и в этом есть свобода. Я очень остро чувствую свободу, потому что вырос в советское время, и ощущал её отсутствие и испытал её в разных видах. В фильме есть импульс свободы, и если он нужен людям, то и фильм им пригодится, а если нет – то нет. Может кому-то нужны «Разборки в стиле кунг-фу» или «Безумный Макс». Почему люди испытывают агрессию по отношению к кино? Почему насилие находится на расстоянии вытянутой руки? Оно очень легко переходит от вербального к физическому. Нужно на фильмах тренироваться толерантности и спокойно реагировать на чужую точку зрения. Люди держатся обоими руками за то, что их ограничивает, и если они видят свободное кино, то оно начинает их раздражать.

Павел Руминов: «Мы живем в средневековье с айфоном»

Можно ли поставить «Машину любви» в какую-то конкретную точку на кинематографической системе координат?

Конечно же нет, каждый фильм – это отдельный космос. Но когда я начинаю работать над фильмом, я выписываю себе список из 20-30 фильмов, которые по разным причинам на меня повлияли, оставили какой-то эмоциональный след. Я засовываю их в метафизический блендер и делаю так, чтобы зритель не увидел стыков, и почему-то мне это до сих пор сходит с рук. Например, в случае с «Машиной» самый неожиданный референс – это «Ленин в Польше». Там у героя идёт постоянный внутренний диалог, он думает, мы видим его мысли, и то, как это показано, оказало на меня и на фильм колоссальное влияние.

Не было ли желания сделать фильм в 3D, как, например, «Любовь» Гаспара Ноэ?

Это бы в корне противоречило той идее, которую я передаю в фильме. Нам не нужны никакие дополнительные инструменты, чтобы чувствовать настоящее. 3D – само по себе игрушка, иллюзия, и это понимает даже мой 12-летний сын. Нам не нужна трехмерность изображения, нам нужна трехмерность характера, и если такой характер у тебя получился, то кино можно снять хоть на калькулятор. Такой психологизм отличал кино Бергмана, Герасимова, Авербаха, они создавали жизнь на экране, а от того, что в зале на тебя прямо в лицо вылетит космический крейсер или пенис, кино живее не станет.

Ваши предыдущие работы - «Дизлайк», «Статус свободен» - это всё-таки коммерческие массовые истории. Как в вас уживается желание работать на территории кино для мультиплексов и этот радикализм?

Раньше я извинялся перед собой за то, что я сделал. Но сейчас я больше не чувствую необходимости это делать. Многие люди, которые снимают пропагандистские передачи для федеральных каналов, делают гораздо более страшные вещи, они разжигают войну между Россией и Украиной, что само по себе абсурд, и на заработанные таким способом деньги кормят свои семьи. Я же просто говорю о том, что для меня важно. В какой-то степени я террорист, но жертвы моих действий находятся в области искусства, а не в списках погибших.

Вы мыслите террориста как современного культурного героя, как Бертран Бонелло в «Ноктюраме»?

Это не умозрительное заключение, а скорее чувственное ощущение. Я прожил какое-то количество лет, что-то видел, достаточно страдал, и это позволяет мне воспринимать вещи, по возможности, максимально полно. Для меня, как буддиста, это вообще единственный способ познания. Принцип работы кино и терроризма довольно схож. Мы же часто говорим «взорвать зал» или что то в этом роде. Да и самом слово «блокбастер» этимологически несет в себе эту разрушительную энергию. И в «Статусе» и в «Машине» я работаю с этим материалом через разрушение.

Можно ли сказать, что в «Машине любви» вы реализовали то, что вам не разрешили сделать продюсеры и обстоятельства в «Статусе: свободен»?

Нет человека, который что-то не разрешает, а есть процесс, который требует от тебя определенных действий.

То есть это скорее дилогия?

По сути, это даже трилогия про отношения, потому что у меня ещё был фильм «Обстоятельства», который начинал это исследование. Мне очень нравится, что эти фильмы очень разные по стилю и языку. Но я не совсем понимаю, зачем людям искать мои мотивы сделать это кино.

Павел Руминов: «Мы живем в средневековье с айфоном»

Им нужен контекст.

Им просто энергию некуда девать. Тратят столько сил на написание этих комментариев, а внутри у каждого сидит новый Шекспир, Гюго или Айвазовский.

Какая, скажем, будет ваша реакция, если «Машину любви» разрежут на кусочки и выложат на какой-нибудь порно-видеохостинг?

Это нормально. Это как брызги после прыжка в воду. Я бы и сам мог так делать, смотреть какие-то подборки, вроде 10 сцен с обнаженной Николь Кидман, и так далее. Есть какой-то форум, где люди разбирали фильм с точки зрения классического порно, и основная претензия, что в фильме нет сцен завершения. Вообще, главная проблема в том, что, говоря о фильме, люди прежде всего описывают свои эмоции, своё отношение и критики в том числе. Фильм как и любое явление не может быть плохим или хорошим, он сам по себе нейтрален, а плохим или хорошим его делает восприятие каждого отдельного зрителя. У каждого из нас в голове стоят кривые зеркала и ещё свет такой мрачный, как у Хичкока или у Финчера, а на самом деле на улице светит солнце.

Что же может заставить людей выйти на улицу?

Спонтанность, дух кочевника. Но проблема в том, что мы его выпускаем только вечером в пятницу, и это в любой стране мира. Мы выходим на улицу, чтобы выпить, открыть себя. В таком состоянии, я уверен, любой человек бы правильно воспринял «Машину любви». Люди готовы к приключениям, готовы после первого же предложения отправиться на вечеринку или оказаться в постели с незнакомцем. Так и нужно относится к кино, идти на первое же приглашение и полностью открываться ему.

Многие хорошие режиссеры снимают как будто бы один фильм всю свою жизнь, а у вас идет постоянная смена оптики, с чем это связано?

Это и помешало мне в своё время построить карьеру мейнстримового режиссера (смеется). У меня появляется идея, и я полностью отдаюсь ей. Есть такие режиссеры, как, например, Майкл Уинтерботтом или Денни Бойл, которые каждый новый фильм уходят в какие-то новые направления, и при том, что они мастерски владеют ремеслом, их работы звучат не так весомо, как работы режиссеров, которые всё время бьют в одну точку. Например, Звягинцев. Я бы мечтал о такой стабильности, как у него, но для меня искусство – это эксперимент, и я несу этот крест. Хотя я очень люблю фильмы Звягинцева, потому что это симфония, эстетическое удовольствие для всех органов чувств. Конечно, вся эта социальная шумиха очень мешает, но я ни за что не откажу себе в радости посмотреть ту же «Нелюбовь» в кинотеатре. У него в новом фильме тоже есть эротическая сцена, но она как будто нарочито красивая, со специально выставленным светом. Я в «Машине любви» действовал по другому, мы шли за естественным освещением.

Cтавили ли вы какие-то задачи с точки зрения изображения женского тела?

Я безумно рад, что смог показать абсолютно волшебную Наталью Анисимову во всей красе. Как потом кто-то писал, «Наталья стала ролевой моделью для всех женщин, которые не хотят убивать себя в спортзале, и показала, что при этом они могут оставаться сексуальными и желанными». Культура фитнеса, как и культура инстаграмма, построены на средневековой вере, что с нами что-то не так, и надо это срочно поправить. Для нас грех, что мы такие, как мы есть, и в качестве искупления мы идём качать ягодицы. Это как триллер про Джейсона Борна, но там нет ЦРУ, и всю жизнь он бежит от самого себя.

В фильме мы можем наблюдать обнаженного режиссёра и его гениталии, это была обязательная составляющая?

Пусть тот, кто считает, что без этого можно было обойтись, для начала сам попробует пойти на такой шаг, и посмотрит, что он при этом испытает. Для меня это было условием непременной искренности перед зрителем, и подтверждением того, что я с ним неизменно честен.

Павел Руминов: «Мы живем в средневековье с айфоном»

Вы всё равно сняли бы этот фильм так же, даже если бы ваш пенис был бы в два раза меньше?

Не поверите, но меня уже об это спрашивали. Разумеется, в факте работы над фильмом для режиссера, как и в демонстрации гениталий для любого мужчины, содержится некая доля самолюбования. Но тут ситуация в том, что они тоже божье создание, как женская грудь или задница, и при этом неотделимая часть меня. И, кроме того, в буддизме нет сослагательного «бы». В любом случае, «Машина любви» - это повод для веселого диалога, и такие нападки довольно смешны, потому что я заранее вышел с этим фактом, и заранее всем всё показал.

Существует ли сегодня цензура в России?

Я не в тюрьме, значит свобода есть. В творческом смысле можно делать всё, что угодно. Несвобода начинается там, где ты начинаешь в чём-то обвинять других. Так мы точно никогда не освободимся. Мы вычисляем плохих людей, которые воруют и делают что-то не так, но это не более, чем идти на поводу у эго. Навальный – это страшно. Тыкая пальцем в неправильных, мы никогда не станем чище. Если при нынешней власти мы каждый день будем менять себя внутри, то тогда возникнут новые лидеры, которые смогут это транслировать через власть, но пока их нет, потому что мы вообще не занимаемся развитием нашего сознания. Я в молодости был таким же, как Навальный, я был как он, только в кино, и писал манифесты. Я мучился, как Том Йорк, который, когда летает на самолете, изнывает от того, что этим он уничтожает природу. Сейчас есть мой фильм, который я сделал сам, на свои деньги, и бесплатно выложил в сеть. Как иначе я могу менять свою страну, если не такими честными творческими актами, которые никого не обвиняют и никуда не направляют агрессию?

Премьера фильма состоялась на Московском кинофестивале в рамках программы Стаса Тыркина, дало ли это какое-то дополнительное измерение?

Да, Стас Тыркин – крестный отец этого фильма. Он, как и я, из Владивостока, он был самым известным киноведом-киноманом в городе и зарядил огромное количество людей любовью к кино, в том числе и меня. И вот круг замкнулся, он помог мне, дал заряд закончить фильм, и в этот момент началась магия. Все люди, кто работал вместе со мной, вновь воспряли. Мы получили уникальный опыт во время премьеры и понимали, что он никогда не повторится, мы были сильной бандой аутсайдеров, которая может ответить на любой удар. Что-то такое я испытал на «Кинотавре», когда мы показывали «Я буду рядом», когда фильм, который жил в моей голове лет 10, вдруг оказался на экране Зимнего театра. Фильм, в котором я впервые стал использовать импровизацию, как и в «Машине», где не было никакого сценария, а весь текст был только у меня в голове. Этот метод освободил меня, в первом случае перед страхом рака и смерти, а во втором - перед женщинами и сексуальностью. Я выпустил джина из бутылки, я теперь могу и так и так.

Над чем вы работаете сейчас? Был анонсирован ваш проект «Временные трудности» с продюсером Георгием Малковым

Этого фильма не будет, просто не будет. Я был недолго с ним связан, но потом наши отношения закончились. У меня написан большой сценарий, и я думаю его запустить вместе с Сергеем Бобза, одним из продюсеров «Статуса: свободен». Этот проект – желание начать плотнее возделывать ту нишу микса мелодрамы и комедии, который был в фильме с Данилой Козловским. Мне хочется разделить себя на две части, я даже имя придумал. «Машина любви» снята под именем Gerald - это имя хотел мне дать отец в честь исторической встречи Леонида Брежнева и Джеральда Форда во Владивостоке, которая состоялась за день до моего рождения. С одной стороны мне бы хотелось двигаться в сторону Рязанова и Билли Уайлдера, которых я очень люблю, делать понятные всем истории, но с максимальной степенью личного, и абсолютно отпускать себя с такими фильмами как «Машина». Это невозможно совместить, и я рад, что я нашел способ, как это делать параллельно. Чтобы закрывать эти две области, я в следующем году запускаю работу «Дитя успеха» про пару, которая встречается в ситуации, похожей на «Ла-ла-лэнд», чтобы играть рок, но сталкивается с реалиями России. У них рождается ребенок, и они превращаются в консерваторов, которые забывают о том, что мечтали стать как Йоко Оно и Джон Леннон. Мы увидим, как очень приятные люди, которых будут играть очень приятные актеры, станут монстрами. А вообще мы думаем о «Машине любви 2».

Павел Руминов: «Мы живем в средневековье с айфоном»

Жан Просянов
Подписаться на рассылку новостей
Поиск по меткам

обсуждение >>

№ 2
слон тЕлефан   23.06.2017 - 16:42
a по-моему,порнографический шлак это все токшоу на роств читать далее>>
№ 1
Гражданка Морозова   23.06.2017 - 09:54
Честно? Утомили своим порнографическим шлаком. Неинтересно. Лучше бы сидели в подвалах, снимали подобное "творчество" и не высовывались. читать далее>>
Кино-Театр.ру Фейсбук
Кино-Театр.ру Вконтакте
Кино-Театр.ру Одноклассники

Афиша кино >>

боевик, научная фантастика, триллер
США, 1991
мелодрама
Великобритания, 2017
боевик, криминальный фильм, триллер
Великобритания, США, 2017
комедия, мелодрама
Германия, Франция, 2017
детектив, триллер
США, 2017
комедия, приключения
Канада, США, Южная Корея, 2017
комедия
Россия, 2017
психологический триллер
Исландия, 2016
все фильмы в прокате >>